September 27th, 2017

Колокольчик

В Усть-Семе. Вечернее



             Шёл 2001 год, мы только что окончили институт и поехали в гости к подруге в Горный Алтай. То была моя первая поездка в эти места. Горы синели, ошеломляли, окутывали бархатом зелёных лесов, втягивали в чёрные провалы каменных гротов. В закоулках змеилась тьма, по горам шли клочьями вязкие ночные туманы, уходили дождями к звёздам. Белые и синие туманы. Спала деревушка в сердце каменных гор. В Усть-Семе, я помню, постоянно шумела река. Вдоль Чуйского тракта рядами шли избы с замшелыми дремучими крышами, а за избами – седая, бурливая, холодная Катунь. Монотонно шумела, гудела, ворчала, донося по вечерам холодную морось и сырость. На берегах у камней стоял белый пенистый гул.

            Мы жили в одном из этих старых домов, деревянном, с русскими узорчатыми ставнями – такими, какие были принесены сюда традицией переселенцев из европейской России больше чем две сотни лет назад. Да, ставенки… Коричневой краской дом, красно-белые ставенки, и глухо ворочается на камнях река. Мы спали в палатке на дальнем конце огорода, за делянкой картофеля. Палатка стояла на горном склоне, и весь огород лежал на горном склоне, и ноги постоянно съезжали вниз, оказываясь в мокрой росе. Сразу за огородами строилась колоннами горная тайга, чернела ввысь. Картошка цвела белыми и сиреневыми звёздами, пахнущими ночной прохладой. С закатом картофельные звёзды матово светились в сумерках и гасли, но становились ярче синие звёзды небосвода. Дом был зажат между страшной рекой и жутким лесом. Дом темнел, прятался, вжимался в землю. Дом плыл в своей каменной колыбели под тяжёлыми страшными звёздами. В горных трещинах и распадках, в потайных углах шептались духи. Они смотрели из каждого куста, из-под каждого листочка неподвижными белесыми глазами. Духи были древними как горы. Они жили и в старом доме, и в покосившейся бане. И в скрипучих ставенках дома, и в подполе, и под железными кроватями. От них можно было спрятаться, только если залезть с ногами на высокие перины и укрыться ватным одеялом с головой. Но иногда духи прокрадывались в сны.

            Другим вечером мы пошли на мост. Тот самый мост, что перебрасывает Чуйский тракт на противоположную сторону Катуни в тихое село Камлак, где жёлто-малиновые закаты и одиноко шуршит по крышам ночной дождь. На мосту спокойно и гулко печатались шаги. Мостовой асфальт дышал тишиной, отдавая дневное тепло, впитываясь в сумрак и сырость. Мост дрожал под колёсами грузовиков. Мимо иногда проезжали грузовики в высокогорные деревни, в вечереющих горах замирающим эхом таял их след. Над рекой исчезало время. Катунь мерно шумела, погружаясь в свои туманы и сон, белый туман дышал над водой. Белый молочный туман вплетался в ткань сумерек. Туманом курились островки, белым молоком тумана…. Всё темнее и глуше юго-восток. Уходило время, уплывало с тёмной водой, уходило тихо под мостом в молчаливом шуме, оплетая опоры моста, свивая тугие струи зелёной воды. Время уходило в рассветы, вслед за угасающим днём в сторону солнечной Оби и голубых шалфейных степей. А с гор спускалась ночь щупальцами тумана. Горы становились темнее и глуше, ложились на воду дымной пеленой облака…. Река была тосклива и печальна, река была вечна, река несла забвение и сны. Река уносила все тревоги, река забирала память. По берегам каменели леса, пропитывались туманами, зябли от туманов. Всё уходило в запретный мир, уходило в ночь. Через зубчатые горбушки гор медленно сочилась ночь.

Collapse )
promo lastochkanata august 31, 2018 12:25 9
Buy for 30 tokens
В прошлом посте о поездке в Коробейниково я рассказала о посещении Богородице-Казанского мужского монастыря. После посещения монастыря мы поехали на Святой источник. Подобные источники при монастырях - явление достаточно частое. Я помню, что источники были в Киево-Печерской лавре, над ними…